«Унижение»
Александр Блок
В черных сучьях дерев обнаженных
Желтый зимний закат за окном.
(К эшафоту на казнь осужденных
Поведут на закате таком).
Красный штоф полинялых диванов,
Пропыленные кисти портьер…
В этой комнате, в звоне стаканов,
Купчик, шулер, студент, офицер…
Этих голых рисунков журнала
Не людская касалась рука…
И рука подлеца нажимала
Эту грязную кнопку звонка…
Чу! По мягким коврам прозвенели
Шпоры, смех, заглушенный дверьми…
Разве дом этот – дом в самом деле?
Разве так суждено меж людьми?
Разве рад я сегодняшней встрече?
Что ты ликом бела, словно плат?
Что в твои обнаженные плечи
Бьет огромный холодный закат?
Только губы с запекшейся кровью
На иконе твоей золотой
(Разве это мы звали любовью?)
Преломились безумной чертой…
В желтом, зимнем, огромном закате
Утонула (так пышно!) кровать…
Еще тесно дышать от объятий,
Но ты свищешь опять и опять…
Он не весел – твой свист замогильный…
Чу! опять – бормотание шпор…
Словно змей, тяжкий, сытый и пыльный,
Шлейф твой с кресел ползет на ковер…
Ты смела! Так еще будь бесстрашней!
Я – не муж, не жених твой, не друг!
Так вонзай же, мой ангел вчерашний,
В сердце – острый французский каблук!
(6 декабря) 19 декабря 1911 г.
Александр Блок «Стихотворения. Книга третья» (1907–1916). Цикл «Страшный мир» (1909–1916).
Анализ стихотворения Блока «Унижение»
Произведение, датированное концом 1911 г., входит в поэтическую книгу «Страшный мир». Трагическая тональность «Унижения» сближает его с другими стихотворениями сборника, образующими картину остро дисгармоничной, мрачной и безнадежной действительности.
Общее настроение произведения задает первый катрен, посвященный лаконичному описанию зимней пейзажной зарисовки. В ней выделяются две колористические детали: черные ветки «дерев обнаженных» и желтый свет закатного солнца. Подобное сочетание оттенков цвета, тревожное и диссонансное, вызывает реминисценции, связанные с поэтикой Достоевского. Комментарий, данный поэтом в скобках, усиливает впечатление от пейзажной картины, вводя в тему дисгармоничности мотив гибели, насильственной безвременной кончины.
В художественном пространстве «Унижения» развернута еще одна значимая фоновая зарисовка. Изображение интерьера публичного дома организуется лексикой с семантикой неухоженности, изношенности: «полинялых», «пропыленные», «грязную», «пыльный». Лексический комплекс рождает внутренний протест лирического героя, противопоставляющего образ борделя понятию настоящего дома, символа семейного уюта и надежного прибежища.
Аналогичным образом поэт решает проблему ненастоящих, лишенных искренней привязанности отношений между мужчиной и женщиной. Комнаты псевдодома – место плотских утех, не имеющих ничего общего с истинной любовью.
В интимной сцене снова возникает упоминание о тревожном зимнем закате, который обозначается эпитетами «огромный», «холодный», «желтый». Здесь мотив смерти воплощается в образе больной женщины, в дыхании которой слышится «свист замогильный».
Знаковая деталь произведения – золотая икона. Лирическому субъекту кажется, что уста святого лика «с запекшейся кровью» сложились в «безумной» усмешке. В облике, исполненном страдания, преломляется образ Вечной Женственности, ключевой для поэтики Блока. Именно он является истинным адресатом настойчивых и горьких риторических вопросов, разбросанных по стихотворному тексту «Унижения».
Эмоциональный финал, в котором угадываются истерические нотки, контрастирует с общим размеренным тоном стихотворения. Концовка содержит призыв героя к своей псевдовозлюбленной, с горькой иронией именуемой «ангел вчерашний». Образ сердца, пронзенного «французским каблуком», является злой пародией на классический штамп, где фигурирует стрела Амура. Оригинальная трактовка символизирует дисгармонию и ложь отношений, унижающих обоих героев.
